Опыт минишефства

У Пети довольно-таки хитрющий вид. Симпатичный такой мальчишка.

Сразу видно – башковитый и задорный. Жаль только, что ему, видать, все время холодно: на фотографии все дети – как дети, в платьицах и рубашечках, а этот – в свитере, да фуфайке, да в валеночках каких-то. Утепленный, в общем. Мне еще раньше про это коллега с Евы писала, а тут вот я, в том числе и благодаря ей, своими глазами увидала.

И еще он очень худенький. Для своих шести с лишним лет весит почти совсем ничего. Это потому, что у Пети порок сердца. Говорят, что нужна операция, а еще говорят, что у Пети есть большой риск операцию не пережить. Поэтому его периодически забирают в больницу и подлечивают, чтобы как-нибудь продержался без операции. Ну и держится, вроде, тьфу-тьфу-тьфу.

Впрочем, жизнь идет своим чередом. Вот первого сентября Петя пойдет первый раз в первый класс. Хотя, вообще-то, это не совсем радостное событие – «первый раз в первый класс» означает, что Петю переведут из Советского дошкольного детского дома (Кировская область) во «взрослый» вспомогательный детский дом, а что там за ситуация будет – неизвестно. Тут-то его, как говорит персонал, все балуют, как могут. Хотя, в таких условиях, конечно, особо не разбалуешь – детский дом все-таки, причем даже и не в центральном городе.

Собственно, это была основная причина, по которой я решила с этим учреждением связаться. Живу я за границей, мне все равно, куда посылки посылать – в моем случае они стоят одинаково, хоть в Москву, хоть в Якутию. Ну и еще важная причина – мне сказали, что там персонал хороший. Ведь, если персонал сотрудничать не хочет – все равно ничего не получится, особенно в моей «дистанционной» ситуации.

К делу. У меня над Петей установлено мини-шефство. «Мини» – потому, что много людей на Еве помогают своим подшефным сильно больше, чем я. Но все же «шефство», потомучто я посылаю письма, открытки и посылки лично Пете. Больше ему лично их, насколько я знаю, никто не посылает, а жаль. Но даже я – хоть что-то. У большинства детей в детских домах России и того нет.

– Ну и чего расписывать, если только «мини» и если только Петя? А вот есть смысл расписывать все равно.

– Благотворительность – вещь такая, на ум первым делом приходят Гейтсы со своими миллиардами и Баффет со своими миллиардами же. А также Еварушницы с «Поможем вместе», которые тратят миллиарды нервных клеток и сотни часов, десятки зарплат и литры бензина, собирая помощь, устраивая акции, вывешивая отчетность на форуме и т.п. Может создасться впечатление, что этим делом заниматься могут совсем не все люди, а только очень особенные. Что, если миллиардов на счете и/или способности заниматься благотворительностью каждый день нет, то нечего и в калашный ряд, так сказать, соваться.

Потому и пишу, что это не так. Если Вы по тем или иным причинам не можете заниматься благотворительностью изо дня в день, каждый день, это еще не значит, что Вы не в силах серьезно изменить чью-то жизнь к лучшему.

Перейдем к цифрам. Прокатились мы с коляской на почту, отослали Пете очередную посылочку-бандероль. Вместе с пересылкой это обходится нам обычно в 20-30 евро. Содержимое – «поесть-поиграть-поносить-позаниматься» плюс письмо. То есть, сладости, игрушка, одежда (можно б.у. в ОТЛИЧНОМ состоянии), ручки-карандаши-краски-альбомы и написанное Вами письмо. (Для маленьких я письма печатаю крупным шрифтом, чтобы легче было прочесть тем, кто читать только учится.)

– Ну, Вы даете, да на такие деньги можно много чего полезного купить на месте, не тратя бешеных денег на пересылку.

– Все верно, или почти верно. «Почти», потомучто, во-первых, все зависит от содержимого. Разные вещи в разных странах стоят разные деньги, так сказать. Имейте в в иду, что, если Вы живете в России, Вы запросто сможете уложиться и в 250 рублей (пишу на основании опыта коллеги с Евы). Более того, если у Вас есть дети, то может оказаться, что какие-то вещи для посылки Вам достанутся бесплатно.

Во-вторых, и в-главных, потомучто это лично Пете лично от меня (а от меня это стоит столько). В том смысле, что деньги я плачу за то, что Петя знает, что о именно нем вот именно эта тетя подумала. Чтобы не попасть в среду бродяжничества и криминала, ребенку необходима поддержка и внимание хотя бы одного взрослого неравнодушного к нему человека[2]. Не исключено, что, помимо персонала учреждений, я буду чуть ли не единственной такой «персональной» тетей за всю Петину жизнь. Такой «личный» контакт с ребенком – это важно, и таких денег он стоит.

Потому как вот, что говорит Генеральная прокуратура РФ: 10% выпускников детских сиротских учреждений заканчивают жизнь самоубийством, 40% становятся преступниками, так как могут быть легко подчинены чужому влиянию, 40% попадают в разряд алкоголиков и наркоманов и лишь 10% удачно устраиваются в жизни[3]. Как уже упоминалась, я не живу в России, но у меня там живет много родственников. И хотя для меня это не основной стимул, я, все же, читаю статистику и хочу, чтобы мои близкие жили в более здоровом обществе.

Я далека от того, чтобы утверждать, что такое мини-шефтство стоит бОльшего, чем обеспечение всем необходимым на местах за меньшие деньги. Я думаю, что нужно и то, и другое. Всем необходимым на местах я обеспечить не могу – у меня масштабы не те, и я одна. А мини-шефство я поддерживать в состоянии – у меня хватает ответственности на открытки и письма раз в пару недель и посылки раз в месяц-полтора. Горы этим не свернешь, но отношение к жизни у Пети хоть немного, но изменить можно. Не будем забывать, что ребенок этот ни в чем не виноват, а жизнь его уже наказала – отсутствием семьи и здоровья. Вряд ли у него будут такие же возможности, как у нас с Вами, хотя он, повторяю, ничем, абсолютно ничем этого не заслужил. И он беспомощен. Когда я смотрю на свою дочь, вокруг которой мы с мужем пляшем целый день, я особенно остро это понимаю.

К чему это все? К тому, что такие возможности и такой уровень ответственности, как у меня, я уверена, есть у многих. Нет денег на посылки – можно писать письма. Нет времени на письма – можно посылать открытки. Главное – что ребенок чувствует, что он не один.

(Не исключено, кстати, что для Пете мои письма и открытки имеют бОльшую ценность, чем бандерольки. Он, мне сказали, все ходил и спрашивал: «А почему мне никто не пишет?» Вот я теперь и пишу. )

Ответов я от него не получаю, потому что писать он еще не умеет. Зато я получаю письма от его воспитательницы Лидии Михайловны Царегородцевой (Спасибо коллеге с Ева.ру за присланные в Советск международные конверты!). Лидия Михайловна мне пишет про Петю, как ему живется, как здоровье, что подошло из посылок.

Граждане, таких Петь по России – тысячи. Сегодня в России более 2,5 тысячи детских сиротских учреждений, в них живут почти 306 тыс. воспитанников[4].

Людей с моим уровнем возможностей – тоже немало, не такой уж он у меня высокий, уровень этот.

Так вот, я верю, что, один за другим, мы можем сделать очень многое. Далеко ходить не надо, можно обеспечить шефами хотя бы всех ребят в Советском дошкольном детском доме. Пожалуйста, не смотрите на такой вид благотворительности свысока. Уверяю Вас, он многого стоит. Присоединяйтесь, поможем детям вместе[5]!

Оригинал рассказа опубликован в нашем сообществе в Живом Журнале